- 27,894
- 46
- 8 Ноя 2022
Ученые проанализировали продолжительность жизни 39 видов приматов для поиска причин долголетия.
Человек переживает любого родственника по отряду приматов — гориллу, шимпанзе, макаку, лемура. Старость подбирается к людям заметно медленнее, чем к остальным млекопитающим, и биологи давно гадают, когда именно эволюция выписала нашим предкам столь щедрую отсрочку. Ответ нашёлся там, где не ждали: задолго до появления человека.
Команда из Calico Life Sciences, CleMetric и Висконсинского университета в Мадисоне разобрала данные о продолжительности жизни 39 видов приматов и восстановила, как старели их общие предки. Работа вышла в журнале Proceedings of the Royal Society B.
Скорость старения биологи измеряют тем, насколько быстро с возрастом растёт риск умереть. Формулу придумал ещё Бенджамин Гомперц в 1825 году: по таблицам смертности населения Англии учёный подсчитал, что у человека вероятность смерти прибавляет около 8% в год. Юджин Меламуд, первый автор новой работы, захотел выяснить, насколько глубоко в прошлое уходит человеческая неторопливость старения.
Меламуд с коллегами опёрся на Базу данных старения приматов (PAD) — крупный архив, собранный при поддержке Национального института старения США из зоопарков и заповедников по всему миру. Куратор проекта Венди Ньютон помогла свести воедино историю жизни 39 видов, и собранный массив лёг в основу всех расчётов.
Чтобы надёжно оценить темпы старения, исследователи прогнали данные сразу через несколько статистических моделей, опираясь на математику Гомперца и байесовский подход. Модели сошлись в показаниях и позволили восстановить параметры старения даже для давно вымерших узлов родословного древа приматов.
Тут и вылез сюрприз. Продолжительность жизни у приматов скачет в разы, а вот скорость старения почти не менялась за всю историю отряда. Зато базовый риск смерти — шанс не дожить даже до зрелости — гулял от вида к виду в широченном диапазоне.
Сильнее всего Меламуда удивило, что далёкие предки, жившие на момент расхождения человекообразных и мартышковых обезьян, старели примерно с той же скоростью, что и современный человек. Медленное старение, выходит, сложилось ещё на заре человекообразных и держится без особых перемен последние 20–30 миллионов лет.
Практический вывод бьёт по надеждам геронтологов: разгадку медленного старения вряд ли удастся вытащить из одних только человеческих геномов. Слишком давно признак закрепился, чтобы искать корни внутри единственного вида. Понадобится сравнивать десятки приматов разом.
Дальше команда собирается копнуть PAD глубже — теперь в сторону биохимии и физиологии. Меламуд хочет найти вещества и показатели крови, которые точнее всего предсказывают темп старения, и так подобраться к молекулярным механизмам долгой молодости.
Человек переживает любого родственника по отряду приматов — гориллу, шимпанзе, макаку, лемура. Старость подбирается к людям заметно медленнее, чем к остальным млекопитающим, и биологи давно гадают, когда именно эволюция выписала нашим предкам столь щедрую отсрочку. Ответ нашёлся там, где не ждали: задолго до появления человека.
Команда из Calico Life Sciences, CleMetric и Висконсинского университета в Мадисоне разобрала данные о продолжительности жизни 39 видов приматов и восстановила, как старели их общие предки. Работа вышла в журнале Proceedings of the Royal Society B.
Скорость старения биологи измеряют тем, насколько быстро с возрастом растёт риск умереть. Формулу придумал ещё Бенджамин Гомперц в 1825 году: по таблицам смертности населения Англии учёный подсчитал, что у человека вероятность смерти прибавляет около 8% в год. Юджин Меламуд, первый автор новой работы, захотел выяснить, насколько глубоко в прошлое уходит человеческая неторопливость старения.
Меламуд с коллегами опёрся на Базу данных старения приматов (PAD) — крупный архив, собранный при поддержке Национального института старения США из зоопарков и заповедников по всему миру. Куратор проекта Венди Ньютон помогла свести воедино историю жизни 39 видов, и собранный массив лёг в основу всех расчётов.
Чтобы надёжно оценить темпы старения, исследователи прогнали данные сразу через несколько статистических моделей, опираясь на математику Гомперца и байесовский подход. Модели сошлись в показаниях и позволили восстановить параметры старения даже для давно вымерших узлов родословного древа приматов.
Тут и вылез сюрприз. Продолжительность жизни у приматов скачет в разы, а вот скорость старения почти не менялась за всю историю отряда. Зато базовый риск смерти — шанс не дожить даже до зрелости — гулял от вида к виду в широченном диапазоне.
Сильнее всего Меламуда удивило, что далёкие предки, жившие на момент расхождения человекообразных и мартышковых обезьян, старели примерно с той же скоростью, что и современный человек. Медленное старение, выходит, сложилось ещё на заре человекообразных и держится без особых перемен последние 20–30 миллионов лет.
Практический вывод бьёт по надеждам геронтологов: разгадку медленного старения вряд ли удастся вытащить из одних только человеческих геномов. Слишком давно признак закрепился, чтобы искать корни внутри единственного вида. Понадобится сравнивать десятки приматов разом.
Дальше команда собирается копнуть PAD глубже — теперь в сторону биохимии и физиологии. Меламуд хочет найти вещества и показатели крови, которые точнее всего предсказывают темп старения, и так подобраться к молекулярным механизмам долгой молодости.
- Источник новости
- www.securitylab.ru
